13:55 

Анджей Сапковски "Золотой полдень" (отрывки)

Перитон
A 60 ton angel falls to the earth...
Do cats eat bats?

Каждое лето я перечитываю либо "Алису" Кэрролла, либо "Вино из одуванчиков" Брэдбери. В этом году все мое литературное пространство занял монумент от Донны Тартт "Щегол", которым я уже заспамила всю свою стену в контакте. А тут решила перечитать творения моего любимого пана Сапковского и наткнулась на его переложение Алисы. Так что, по сути, поддержала традицию.
Здесь только понравившиеся мне отрывки, хотя рассказ очень короткий и его надо читать целиком. Написан в лучших традициях пана Сапковского.
Велико искушение скинуть его сюда полностью, но не буду.

***
Точка быстро приближалась. Я приподнял голову. В нормальных условиях я, возможно, и не снизошел бы до того. чтобы обращать внимание на приближающиеся темные точки, поскольку в нормальных условиях такие точки чаще всего оказываются птицами. Но в Стране, в которой я временно пребывал, условия нормальными не были. Летящая по небу темная точка при ближайшем рассмотрении могла оказаться, например, роялем.

Однако статистика уже неведомо в который раз оправдала свой титул царицы наук. Правда, приближающаяся точка не была птицей в классическом этого слова понимании, однако и до рояля ей было далеко. Я вздохнул, поскольку предпочел бы рояль. Рояль, если только он не летит по небу вместе с вращающимся стульчиком и сидящим на нем Моцартом, есть явление преходящее и не раздражающее ушей. Радэцки же — а это был именно Радэцки — умел быть явлением много шумным, утомительным и несносным. Скажу не без ехидства: это в принципе было все, что Радэцки умел.

***
Что может быть хуже, чем идиот в лесу?

Тот из вас, который крикнул, мол, ничто, был не прав. Есть кое-что похуже, чем идиот в лесу.

Это кое-что — идиотка в лесу.

***
Я поудобнее расположился на ветке. Медленно, чтобы не пугать идиотки. Я уже упоминал, что еще не решил, как поступать дальше. Конечно, я не боялся поссориться с Les Coeurs, узурпировавшими исключительное право уничтожать гостей и резко реагировавшими, если кто-то осмеливается лишить их этого права. Я, будучи котом, естественно, чихал на их исключительные права. Я чихал, кстати сказать, вообще на все права. Поэтому у меня уже случались небольшие конфликты с Les Coeurs и их королевой, рыжеволосой Мэб. Я не боялся таких конфликтов. Даже провоцировал их всякий раз, как только у меня было к тому желание.

***
— Покуривали травку, мисс? — спросил я вежливо. — Глотали барбитуратики? А может, набрались амфитаминчиков? Ма foi, рановато же теперь детишки начинают.

***
— Тогда что же мы принимали? — спросил я. — Какое вещество позволило нам достичь особого состояния сознания? Какой препарат перенес нас в Страну Чудес? А может, мы просто неумеренно пили теплый gin and tonic?

— Я? — покраснела она. — Я ничего не пила... То есть только один малюсенький глоточек... Ну, может, два... Или три... Но ведь на бутылочке была бумажка с надписью «Выпей меня». Это никак не могло мне повредить.

— Ну, буквально я прямо-таки слышу Дженис Джоплин.

***
— Гляньте-ка, кто идет, — воскликнул он, а тембр его голоса недвусмысленно указывал на то, что чай в этой компании пила только Алиса. — Кто идет-то? Уж не обманывают ли меня мои глаза? Да ведь это, я процитирую Книгу Притчей Соломоновых, благороднейшее из животных с движениями изумительными и шагами благородными.

— Где-то тайно отворили седьмую печать, — подхватил Болванщик, отхлебнув из фарфоровой чашечки что-то, что явно не было чаем. — Вы только гляньте, вот кот бледный, и ад следует за ним.

***
Расположившийся между акациями газон неудачно прикидывался крокетным полем. Эффекта ради на нем установили полукруглые воротца, которые на крокетном жаргоне именовались arches. Les Coeurs в количестве около десяти держали в руках реквизит: молотки, или mallets, а на травке валялось что-то, долженствовавшее изображать шары, но выглядевшее прямо-таки свернувшимися в клубок ежами. Тон в шайке задавала, разумеется, огненноволосая Мэб, выряженная в карминовый атлас и крикливую бижутерию. Повышенным голосом и властными жестами она указывала Les Coeurs места, которые те должны занять. При этом одну руку она держала на плече Алисы Лидделл. Девочка посматривала на королеву и подготовку к игре с живым интересом и пылающими щеками. Совершенно определенно она не понимала, что готовится не игра, а экзекуция. Причем не простая, а показушно-эффектная.

***
Брандашмыг рванул когтями траву, словно собирался выкопать станцию метрополитена или туннель под Монбланом. Вздыбил черно-рыжую шерсть, из-за чего сделался почти в два раза больше, хотя и без того был достаточно велик. Мускулы у него под шкурой налились и заиграли Девятую Симфонию, глазищи загорелись адским пламенем. Пасть он раскрыл так, что я невольно возгордился.

***
— Я б рекомендовал лучше писать прозой, — не выдержал я. — Поэзия плохо идет на рынке.

***
— Книжка, описывающая все это? — Он снова задумался. — Не знаю. Поверь, не знаю, смогу ли...

— Ты б смог. У твоей фантазии сила, способная ребра крушить.


P.S. Если желаете, могу дать ссылку на рассказ целиком со всеми сносками и пояснениями. Хотя найти его на просторах интернета не составит большого труда.
Или все же целиком его сюда, а?)

@темы: План Хермеуса Моры

URL
   

Дневник дочери Шеогората

главная