• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: волшебство народной сказки (список заголовков)
10:46 

Король Птиц

A 60 ton angel falls to the earth...
В старину говорили:
Часто за наш язык мы расплачиваемся разбитым носом.


Пора уже завязывать с соплями, вам так не кажется?
Лучше читайте добрую Ирландскую сказку сказку (они здесь скоро будут частыми посетителями).

Ты ведь знаешь, что крапивник подлая птица – хуже, много хуже даже летучей мыши, – что он просто отъявленный обманщик, а потому и нечего удивляться, что мы охотимся за ним и ловим его. Несмотря на то, что величиной он всего с ваш палец, крапивник считается королем птиц – титул, который он получил с помощью низкой хитрости.
В дни великого Кольма Килла, святого и пророка, птицы со всего света слетелись, чтобы выбрать себе короля. Но так как каждый метил на этот высокий пост, птицы не смогли прийти к согласию, и очень скоро между ними разгорелась настоящая война – кровавая битва, которая в течение трех лет бушевала во всех лесах света.
Наконец старая мудрая ворона предложила всем предоставить выбор святому Кольму Киллу.
Все согласились, и вот со всех концов земли слетелась тьма-тьмущая птиц, так что от них даже почернело небо над Донеголом, где жил этот святой. Святой вышел к ним из своей маленькой хижины и спросил, чего они хотят. Птицы ему все рассказали и обещали подчиниться его решению.
Тогда Кольм приказал им спуститься и рассесться на земле. И они опустились и покрыли все холмы и долины, и ручьи, и даже озера, – ведь их была тьма-тьмущая. И, обращаясь к ним, святой молвил:
– Самая лучшая и самая сильная птица та из вас, которая сможет взлететь выше всех. Она и должна считаться королем птиц!
Все согласились, что такое решение будет мудрым и справедливым. А затем святой сказал, чти подаст им знак, когда взлететь, и та птица, которая поднимемся выше всех, по возвращении станет величаться Королем Птиц.
Как только святой подал знак, все птицы взвились вверх, и люди, которые наблюдали их, увидели, как сначала одна из птиц устала и упала вниз; затем другая, бедняжка, устала и упала вниз; потом третья устала и упала вниз, и так все, одна за другой, уставали и падали вниз, пока наконец не осталась одна-единственная птица, которая все еще парила в вышине.
Это был орел.
Но орлу, из тщеславия, показалось мало подняться лишь чуть-чуть выше остальных птиц, чтобы опуститься на землю королем. В своем тщеславии он продолжал взмывать все выше и выше, пока наконец не мог уж подняться еще хоть на дюйм и не в силах был еще хоть раз взмахнуть крыльями.
И когда он замер в воздухе, гордый своим полетом и уверенный, что на землю он опустится Королем Птиц, с его спины вдруг взлетел маленький крапивник – он все время сидел там, – поднялся вверх еще на один фут, а затем опустился на землю Королем Птиц!
Святому пришлось сдержать свое слово и пожаловать королевский титул этому жалкому негодяю. Но он был так разгневан на него за эту низкую хитрость, что наложил на него проклятье никогда впредь не взлетать над землей выше, чем он поднялся в тот день над орлиным крылом.
И с того самого дня по сию пору мы можем сами видеть, как крапивник перелетает с куста на куст, с одной изгороди на другую, никогда не взлетая над землей выше нашего колена, – это прибивает его к земле тяжесть святого проклятия.

@темы: Волшебство народной сказки

00:49 

Нокграфтонская легенда

A 60 ton angel falls to the earth...
Be aware to hear their voice
Never listen to them calling


В плодородной долине Эхерлоу у самого подножия хмурых Голтийских гор жил некогда один бедный человек. На спине у него был такой большущий горб, что казалось, будто ему на плечи посадили другого человека. А голова у него была такая тяжелая, что когда он сидел, подбородок его покоился на коленях, как на подпорке. Крестьяне даже робели при встрече с ним в каком-нибудь уединенном месте. И хотя бедняга был безобидным и невинным, как младенец, выглядел он таким уродом, что его с трудом можно было принять за человека, так что даже некоторые дурные люди рассказывали про него всякие небылицы.
Говорили, будто он хорошо разбирается в травах и умеет ворожить. Но что он действительно хорошо умел делать, это плести из соломы и тростника шляпы да корзины. Этим он зарабатывал себе на жизнь.
Лисий Хвост — так прозвали его, потому что он прикалывал к своей соломенной шляпе веточку «волшебной шапочки», или лисохвоста,— всегда получал лишний пенни по сравнению с другими за свои корзины, и, может, именно поэтому некоторые завистники рассказывали про него всякие небылицы.
Как бы там ни было, а в один прекрасный вечер возвращался он из городишка Кахир по направлению в Каппаг, и, так как коротышка Лисий Хвост шел очень медленно — ведь на спине у него был большущий горб,— уже совсем стемнело, когда он добрел до старого Нокграфтонского холма, расположенного по правую сторону от дороги.
Он устал и измучился, а тащиться надо было еще очень далеко, всю бы ночь пришлось шагать,— просто в отчаянье можно было прийти от одной мысли об этом. Вот он и присел
у подножия холма отдохнуть и с грустью взглянул на луну.
Вскоре до его слуха донеслись нестройные звуки какой-то дикой мелодии. Коротышка Лисий Хвост прислушался и подумал, что никогда прежде не доводилось ему слышать столь восхитительной музыки. Она звучала как хор из нескольких голосов, причем один голос так странно сливался с другим, что казалось, будто поет всего один голос, и однако же все голоса тянули разные звуки. Слова песни были такие.
Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт.
Понедельник, Вторник, Понедельник, Вторник, Понедельник, Вторник.
Затем коротенькая пауза, и опять сначала все та же мелодия.
Лисий Хвост затаил дыхание, боясь пропустить хоть одну ноту, и внимательно слушал. Теперь он уже явственно различал, что пение доносилось из холма, и, хотя вначале музыка так очаровала его, постепенно ему надоело слушать подряд все одну и ту же песню без всяких изменений.
И вот, воспользовавшись паузой, когда Да Луан, Да Морт
прозвучало три раза, он подхватил мелодию и допел ее со словами:
Агуш Да Дардиин. И Среда.
И так он продолжал подпевать голосам из холма — Понедельник, Вторник, а когда снова наступала пауза, опять заканчивал мелодию со словами: «И Среда».
Эльфы Нокграфтонского холма — а ведь это была песня эльфов — пришли просто в восторг, когда услышали добавление к своей песенке. И тут же решили пригласить к себе простого смертного, который настолько превзошел их в музыкальном искусстве. И вот коротышка Лисий Хвост с быстротою вихря слетел к ним.
Восхитительная картина открылась его глазам, когда он, подобно легкой пушинке в кружащемся вихре, спустился внутрь холма под звуки дивной музыки, лившейся в такт его движению. Ему воздали величайшие почести, так как сочли его лучшим из лучших музыкантов, и оказали сердечный прием, и предлагали все, что только ему угодно, окружили его заботливыми слугами — словом, так за ним ухаживали, точно он был первым человеком в стране.
Вскоре Лисий Хвост увидел, как из толпы эльфов вышла вперед большая процессия, и хотя приняли его здесь очень любезно, ему все же сделалось как-то жутко. Но вот от процессии отделилась одна фея, подошла к нему и молвила:
Лисий Хвост! Лисий Хвост! Слово твое — к слову, Песня твоя — к месту, И сам ты — ко двору.
Гляди на себя ликуя, а не скорбя:
Был горб, и не стало горба.
При этих словах бедный коротышка Лисий Хвост вдруг почувствовал такую легкость и такое счастье — ну хоть с одного скачка допрыгнет сейчас до луны. И с неизъяснимым удовольствием увидел он, как горб свалился у него со спины на землю. Тогда он попробовал поднять голову, но очень осторожно, боясь стукнуться о потолок роскошного зала, в котором находился. А потом все с большим удивлением и восхищением стал снова и снова разглядывать все предметы вокруг себя, и раз от разу они
1 Перевод Р. Кушнирова.
казались ему все прекраснее и прекраснее; от этого великолепия голова у него пошла кругом, в глазах потемнело, и наконец он впал в глубокий сон, а когда проснулся, давно уже настал день, ярко светило солнце, и ласково пели птицы. Он увидел, что лежит у подножия Нокграфтонского холма, а вокруг мирно пасутся коровы и овцы.
И первое, что Лисий Хвост сделал,— конечно, после того, как прочел молитву,— завел руку за спину — проверить, есть ли горб, но от того не осталось и следа. Тут Лисий Хвост не без гордости оглядел себя — он стал этаким складненьким шустрым крепышом. И, мало того, он еще обнаружил на себе совершенно новое платье и решил, что это, наверное, феи сшили ему.
И вот он отправился в Каппаг таким легким шагом да еще вприпрыжечку, словно всю свою жизнь был плясуном. Никто из встречных не узнавал его без горба, и ему стоило великого труда убедить их, что он — это он, хотя, по правде говоря, то был уже не он, во всяком случае, если говорить о красоте.
Само собой, история про Лисий Хвост и его горб очень быстро облетела всех и вызвала всеобщее удивление. По всей стране, на много миль вокруг, все — и старый и малый — только и знали, что говорили об этом.
И вот в одно прекрасное утро, когда довольный Лисий Хвост сидел у порога своей хижины, к нему подошла старушка и спросила, не укажет ли он ей дорогу в Каппаг.
— Зачем же мне указывать вам туда дорогу, добрая женщина,— сказал Лисий Хвост,— если это и есть Каппаг. А кого вам здесь нужно?
— Я пришла из деревни Диси,— отвечала старушка,— что в графстве Уотерфорд, чтобы повидаться с одним человеком, которого зовут Лисий Хвост. Сказывают, будто феи сняли ему горб. А видишь ли, у моей соседушки есть сын и у него тоже горб, который будто доведет его до смерти. Так вот, может, если б ему попользоваться тем же колдовством, что и Лисий Хвост, у него бы горб тоже сошел. Ну, теперь я все тебе сказала, почему я так далеко зашла. Может, про это колдовство все разузнаю, понимаешь?
Тут Лисий Хвост все в подробностях и рассказал этой женщине,— ведь парень он был добрый,— и как он присочинил конец к песенке нокграфтонских эльфов, и как его горб свалился у него со спины, и как в придачу он еще получил новое платье.
Женщина горячо поблагодарила его и ушла восвояси, счастливая и успокоенная. Вернувшись назад в графство Уотерфорд к дому своей кумушки, она выложила ей все, что говорил Лисий
Хвост, и вот они посадили маленького горбуна на тележку и повезли его через всю страну.
А надо вам сказать, что горбун этот с самого рождения был дрянным и хитрым человеком.
Путь предстоял длинный, но женщины и не думали об этом, только бы горб сошел. И вот к самой ночи они довезли горбуна до старого Нокграфтонского холма и оставили там.
Не успел Джек Мэдден — так звали этого человека — посидеть немного, как услышал песню еще мелодичней прежней, которая доносилась из холма. На этот раз эльфы исполняли ее так, как сочинил им Лисий Хвост.
Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, Агуш Да Дардиин.
Понедельник, Вторник, Понедельник, Вторник, Понедельник, Вторник И Среда,
пели они свою песню без всяких пауз. Джек Мэдден так спешил отделаться от своего горба, что даже не подумал дожидаться, пока эльфы закончат песню, и не стал ловить подходящего момента, чтобы подтянуть их мотив, как сделал это Лисий Хвост. И вот, прослушав их песенку семь раз подряд, он взял да и выпалил:
Агуш Да Дардиин, Агуш Да Хена.
И Среда, И Четверг,—
не обращая внимания ни на ритм, ни на характер мелодии, не думая даже, к месту или не к месту будут эти слова. Об одном он только думал: раз один день хорош, значит, два лучше, и если Лисий Хвост получил один новенький костюм, то уж он-то получит два.
Не успели слова эти сорваться с его губ, как он был подхвачен вверх, а потом с силой сброшен вниз, внутрь холма. Вокруг него толпились разгневанные эльфы, они шумели и кричали, перебивая друг друга:
— Кто испортил нашу песню? Кто испортил нашу песню?
А один подошел к горбуну ближе остальных и произнес:
Джек Мэдден! Джек Мздден!
Слово твое — не ново,
Речи — песне перечат,
И сам ты — некстати.
Был ты бедный, стал богатый,
Был горбат, стал дважды горбатый.
И тут двадцать самых сильных эльфов притащили горб Лисьего Хвоста и посадили его бедному Джеку на спину, поверх его собственного. И он так крепко прирос к месту, словно искуснейший плотник прибил его гвоздями. А затем эльфы выкинули беднягу из своего замка. И когда наутро мать Джека Мэддена и ее кумушка пришли посмотреть на него, они нашли его полумертвым у подножия холма со вторым горбом на спине.
Можете себе представить, как они посмотрели друг на друга! Но ни словечка не промолвили, так как побоялись, как бы не вырос горб и у них. С мрачным видом они повезли неудачливого Джека Мэддена домой, и на душе у них было тоже так мрачно, как только может быть у двух кумушек. И то ли от тяжести второго горба, то ли от долгого путешествия, но горбун в скором времени скончался, завещая, как они рассказывали, свое вечное проклятие тому, кто впредь станет слушать пение эльфов.

@темы: План Хермеуса Моры, Волшебство народной сказки

13:24 

раз, два, три, четыре, пять - я иду тебя искать.

A 60 ton angel falls to the earth...
Nursery rhymes are said, verses in my head
Into my childhood they're spoon fed
Hidden violence revealed, darkness that seems real
Look at the pages that cause all this evil
KoRn "Shoots and Ladders"


Помните, когда вы были маленькие, и как во дворе вы с другими детьми собирались в кучку, что бы поиграть, ну допустим, в те же прятки или салочки? "Ты будешь вода! - Нет, ты! - Я не хочу!" - и так чуть не до драки. Но приходили на помощь волшебные стишки, и вот уже кто-то из вас с важным видом тычет пальчиком в каждого по очереди, приговаривая :
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана.
Буду резать, буду бить -
Всё равно тебе водить!

Эх, доброе, невинное детство!
А теперь прочитайте ещё раз и попытайтесь вникнуть в смысл(вариант 2, очень популярный у меня во дворе был).
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана,
Буду резать, буду бить -
Все равно тебе водить!
А на следующую ночь
Я зарежу твою дочь,
А дочь не моя,
А дочь короля.
А король на рынке
Смотрит на машинки,
Все машинки лопнули,
Старика прихлопнули.


Надо сказать, что считалочка уже сама по себе является игрой. Во многих странах мира - это просто детские стишки. которые дети читают по очереди. Рифмованные слова всего лишь развивают детскую речь и чувство ритма. Но мало кто задумывается о смысле этих самых стишков. И сразу хочется сказать, что наши стишки-считалочки одни из самых добрых в мире.

Волки рыщут,
Пищу ищут.
Мы вначале их поймаем,
А потом и поиграем.


Эти стишки - результат детского бормотания себе поднос - этакий фильтр всего того, что они слышат от взрослых и переиначивают на свой лад, дабы пока они не понимают смысла большинства слов.

Раз, два, три, четыре, пять,
Шесть, семь, восемь, девять, десять -
Выплывает красный месяц,
А за месяцем луна,
Мальчик - девочке слуга.
Ты, слуга, подай карету,
А я сяду и поеду.
Я поеду в маскарад
Выбирай себе наряд:
Синий, красный, голубой -
Выберу себе любой.


Встретил ежика бычок
И лизнул его в бочок.
Он лизнул его в бочок -
Уколол свой язычок.
Ежонок себе смеется:
- В рот не бери, что попадется!


Жили-были два соседа,
Два соседа-людоеда.
Людоеда людоед
Приглашает на обед.
Людоед ответил: — Нет,
Не пойду к тебе, сосед!
На обед попасть не худо,
Но отнюдь
Не в виде блюда!


Дора, Дора, помидора,
Мы в саду поймали вора,
Стали думать и гадать,
Как нам вора наказать.
Мы связали руки, ноги
И пустили по дороге.
Вор шел, шел, шел
И корзиночку нашел.
В этой маленькой корзинке
Есть рисунки и картинки.
Раз, два, три!
Кому хочешь - подари!


Народные стишки, колыбельные (придет маленький волчок и укусит за бочок) - отражение суеверия и детских страхов. На каждом, если подумать, лежит след того или иного периода времени. Тот же самый месяц (немец, ежик, как хотите) - появился в 20-м веке, когда активно действовали шпионы немецкой разведки.

И вот ещё многим знакомые вариации на тему божьих коровок:
Божья коровка,
Полети на небо,
Принеси нам хлеба.
Черного и белого,
Только не горелого.

***
Божья коровка,
Полети на небо,
Там твои детки
Кушают конфетки,
Всем по одной,
А тебе ни одной.

А вот вам та же самая божья коровка в английском варианте:

Ladybird, ladybird fly away home,
Your house is on fire and your children are gone,
All except one,
And her name is Ann,
And she hid under the baking pan.
(Божья коровка лети скорей домой
Твой дом горит и детишки исчезли
Все кроме одной
Её зовут Эн
И она под сковородой)

С английскими стишками все намного интереснее. Англичане вообще люди с черным юморком. Так вот большинство народных стишков в Англии - это просто куски из погребальных песен, ритуальные заговоры, которые дети понахватали ото всюду. Сам факт того, что немногие дети в юном возрасте осознают, что смерть - это не сон. И что бабушка с Дубовой рощи (oak grove - очень популярное название кладбищ) вряд ли вернется доходит не сразу и не до всех. А вот получить ремня или лишится булочки - куда более реальный страх в таком возрасте. И поэтому стишки на тему "я возьму твою конфету" редкость(ну и ещё по причине того, что конфеты могли себе не все позволить). Гораздо проще и менее обидно было прочитать что-то вроде того:

A is for Amy who fell down the stairs (А для Ани, что с лестницы слетела)
B is for Basil assulted by bear (Б для Бори, которого медведица съела)
С is for Clara who wasted away (В для Вовы, который исчез)
D is fo Desmond thrown out of a sleigh (Г для Гриши, что из саней вылез)

И в таком духе на каждую букву имени человека, который играет.
Это ещё и проверка на вшивость среди детей. Кто-то верит в магию слова, кто-то нет. Кто боится, а кто нет.
Ещё было в истории средневековья такая напасть как чума (мадам Бубон, её называют). Так вот эта самая бубонка подарила детям и теперешним фольклористам огромный пласт подобных стихов.
Ring around the roses
Pocket full of posies
Ashes, ashes,
we all fall down

(rosy rash - розовая сыпь была первым признаком заболевания,
posies - маленькие букетики из лекарственных трав(из выкладывали вокруг домов ещё)
ashes - эшез похоже на звук чумного кашля,
ну а we're all falling down - ещё один способ сказать веселую фразу "Мы все умрем!";)

London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady.
Take a key and lock her up,
Lock her up, Lock her up.
Take a key and lock her up,
My fair lady.
(Mother goose nursery rhymes)
Лондонский мост падает,
Падает, падает.
Лондонский мост падает,
Моя милая леди.


По легенде в основании мостов хорони недавно умерших девственниц, оттуда и пошла эта песенка.

And it's one, two, three,
What are we fighting for?
Don't ask me, I don't give a damn,
Next stop is Vietnam;
And it's five, six, seven,
Open up the pearly gates,
Well there ain't no time to wonder why
Whoopee! we're all gonna die.
(Творение, чьи родители отправились на войну во Вьетнам)
Почитайте сказки Матушки Гусыни( очень популярный сборник детских стишков в Англии) там много чего интересного. Просто не всегда нам заметны все эти потаенные вещи, особенно в чужой культуре. Одним из примеров того, что нам ничего, а иностранцам страшно - это японская детская игра "Кагомэ, Кагомэ,"
Кагомэ, Кагомэ, птичка в клетке,
Когда, когда же ты выйдешь?
На исходе рассвета
Цапля и черепаха поскользнулись.
Кто стоит у тебя за спиной?

Казалось бы, что тут такого? А вот нет. Оказывается, птичка в клетке, которая не хочет выходить - это не рожденный ребенок, черепаха и журавль - представители двух разных стихий, встреча которых знаменует смерть. Вот и выходит, что на рассвете женщина родила мертвого ребенка. А кто стоит за тобой, малыш?

KoRn - Shoots and Ladders
Ring around the roses
Pocket full of posies
Ashes, ashes, we all fall down

Ring around the roses
Pocket full of posies
Ashes, ashes, we all fall down

Nursery rhymes are said, verses in my head
Into my childhood they're spoon fed
Hidden violence revealed, darkness that seems real
Look at the pages that cause all this evil

One, two, buckle my shoe
Three, four, shut the door
Five, six, pick up sticks
Seven, eight, lay them straight

London Bridge is falling down, falling down, falling down
London Bridge is falling down, my fair lady

Nursery rhymes are said, verses in my head
Into my childhood they're spoon fed
Hidden violence revealed, darkness that seems real
Look at the pages that cause all this evil

Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came rolling home
Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came rolling home
Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came rolling home
Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came rolling home
Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came rolling home
Nick nack patty wack, give a dog a bone
This old man came

Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Baa baa black sheep have you any wool)
Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Yes sir, yes sir, three bags full)
Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Baa baa black sheep have you any wool)
Mary had a little lamb
(Yes sir, yes sir, three bags full)

Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Baa baa black sheep have you any wool)
Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Yes sir, yes sir, three bags full)
Mary had a little lamb whose fleece was white as snow
(Baa baa black sheep have you any wool)
Mary had a little lamb
(Yes sir, yes sir, three bags full)

Ring around the roses
Pocket full of posies
Ashes, ashes, we all fall down

Ring around the roses
Pocket full of posies
Ashes, ashes, we all fall down

Nursery rhymes are said, verses in my head
Into my childhood they're spoon fed
Hidden violence revealed, darkness that seems real
Look at the pages that cause all this evil

Nick nack patty wack, give a dog a bone
Nick nack patty wack, give a dog a bone
Nick nack patty wack, give a dog a bone
Nick nack patty wack, give a dog a



перевод - trsongs.ru/trtext_songs.php?id=2677

@музыка: KoRn - Shoots and Ladders

@темы: Волшебство народной сказки, The Darkside

22:28 

Сказки для йёюарь

A 60 ton angel falls to the earth...
Колдун Лофт
(Исландская народная сказка)


Был когда-то в епископской школе в Хоуларе один ученик по имени Лофт. Все
свободное время он отдавал колдовству и превзошел всех в этом искусстве. Он
любил подбивать других учеников на всякие проделки. Однажды на Рождество Лофт
поехал домой к родителям. В пути он заночевал на каком-то хуторе, а утром
подковал тамошнюю служанку, взнуздал ее и поскакал на ней домой. После этого
служанка долго болела - Лофт загнал ее чуть не до смерти, - но, пока он был жив,
она словом не обмолвилась об этом случае. А другую служанку, которая от него
забеременела, Лофт умертвил с помощью колдовства. Вот как он это сделал: несла
служанка из кухни в корыте золу, и вдруг перед ней раскрылась стена. Только она
шагнула в этот проем, как Лофт снова закрыл стену. Много лет спустя, когда стену
рушили, в ней нашли скелет женщины с корытом в руках , а в её скелете - косточки
неродившегося ребёнка.
Лофт не успокоился, пока не изучил до мельчайших подробностей всю "Серую кожу".
Он встречался со многими колдунами, и никто не мог превзойти его в колдовском
искусстве. Но зато он сделался таким злобным и мрачным, что другие ученики
боялись и ненавидели его.
Как то раз в начале зимы Лофт попросил самого храброго из учеников помочь ему
вызвать из могилы одного древнего епископа. Тот стал отказываться, но Лофт
пригрозил, что убьёт его.

-- Вряд ли я смогу быть тебе полезен, ведь я несведущ в колдовстве - сказал
тогда ученик.
Однако Лофт обьяснил, что ему придётся только стоять на колокольне и держать
верёвку от колокола и по знаку Лофта начать звонить.

-- А теперь слушай, я открою тебе, что я задумал, -- сказал Лофт. - если человек
владеет колдовством, как я, он может использовать его только для злых дел, в
противном случае его ждет смерть. Но если ему удастся постичь колдовскую
премудрость до конца, дьявол потеряет над ним власть и даже станет служить ему,
как он служил Сэмунду Мудрому. Постигший всю колдовскую премудрость делается
независимым и может использовать свои познания, как пожелает. Беда в том, что
приобрести такие познания в наши дни стало трудно. Теперь нет Школы Чернокнижия,
а "Красная кожа" по повелению епископа Гохтскаулька Злого зарыта вместе с ним в
могиле. Вот я и надумал вызвать епископа из могилы и отнять у него "Красную
кожу".
Правда, вместе с ним выйдут из могил и другие древние епископы - им не устоять
перед всеми заклинаниями, которые понадобятся, чтобы вызвать Гохтскаулька.
Эти заклинания не подействуют лишь на епископов, которые умерли совсем недавно и
похоронены с Библией на груди. Только не вздумай звонить раньше, чем нужно, но и
не опоздай, помни, от этого зависит и мое земное, и мое вечное блаженство. А уж
я в свой черед отблагодарю тебя: ты всегда и во всем будешь первым, и никто ни в
чем тебя не превзойдет.
Они столковались и, когда все легли спать, отправились в церковь. Светила луна,
и в церкви было светло. Товарищ Лофта занял место на колокольне, а Лофт взошел
на кафедру и начал читать заклинания. Вскоре из могилы поднялся мертвец с добрым
серьезным лицом и короной на голове.

- Остановись, несчастный, пока не поздно! - сказал он Лофту. - Тяжким будет
проклятие моего брата Гвендура, если ты потревожишь его покой.
Но Лофт оставил без внимания слова этого епископа и продолжал заклинать. Тогда
из могил один за другим стали подниматься древние епископы с крестами на груди и
посохами в руках. Все они обращались к Лофту с какими-нибудь словами, а с какими
- неизвестно. Трое из них были в коронах, но ничего колдовского в их облике не
было. Однако Гохтскаульк все не поднимался. Лофт начал заклинать еще неистовей,
он обратился к самому дьяволу и покаялся ему во всем содеянном им добре. Тут
раздался страшный грохот, и поднялся мертвец с посохом в руке и красной книгой
под мышкой. Наперсного креста на нем не было. Он сурово взглянул на епископов и
устремил испепеляющий взгляд на Лофта . Тот стал заклинать ещё усерднее.
Гохтскаульк грозно двинулся к нему.

-- Хорошо ты поёшь, сынок, -- насмешливо произнёс он, -- лучше чем я думал, но
моей "Красной кожи" тебе всё равно не видеть. Лофт пришел в исступление, и от
богохульств церковь затрещала и заходила ходуном. Товарищу его показалось, будто
Гохтскаульк медленно приблизился к Лофту и нехотя подает ему книгу. В глазах
товарища потемнело, его обуял ужас. Увидев, что Лофт протянул к книге руку, он
подумал, что тот делает ему знак, и ударил в колокол. Все еписколпы с грохотом
повалились под землю. Одно мгновение Лофт стоял неподвижно, закрыв лицо руками,
а потом медленно, шатаясь, поднялся на колокольню.

- Все обернулось хуже, чем я предполагал, но ты в этом не виноват, - сказал он
своему товарищу. - Мне следовало дождаться рассвета, тогда Гохтскаульк сам отдал
бы мне книгу. Но он оказался более стойким, чем я. Когда я увидел книгу и
услышал его насмешки, я потерял над собой власть. Стоило мне произнести еще хотя
бы одно заклинание, церковь бы рухнула, а Гохтскаульк только этого и хотел. Но,
видно, от своей судьбы не уйдешь. Теперь у меня нет надежды на вечное
блаженство. Но обещанную награду ты получишь, и пусть все происшедшее останется
между нами.
С той поры Лофт стал молчалив и даже как будто немного повредился в уме: он
боялся темноты и с наступлением сумерек спешил зажечь все светильники.

- В субботу, в середине Великого поста я буду уже в аду, - часто бормотал он.
Ему посоветовали попросить приюта у пастора из Стадарстадира, который был очень
стар, тверд в вере и считался лучшим священником в округе. Помешанных и
околдованных он исцелял одним наложением рук. Пастор пожалел Лофта и позволил
ему неотлучно находиться при себе - и днем и ночью, и дома и на улице. Лофт
заметно оправился, но пастор продолжал опасаться за него, потому что Лофт
никогда не молился вместе с ним. Лофт неизменно сопровождал пастора, когда тот
навещал больных и искушаемых дьяволом, и присутствовал при их беседе. Пастор не
выходил из дома без облачения и всегда брал с собой хлеб и вино для причастия.
Наступила суббота в середине Великого поста. Лофт был болен, пастор сидел у его
постели и христианской беседой поддерживал в нем бодрость духа. Часов в девять
утра пастору сообщили, что один из его друзей лежит при смерти и просит пастора
причастить его и подготовить к благочестивой кончине. Пастор не мог ему
отказать. Он спросил у Лофта, может ли тот сопровождать его, но Лофт ответил,
что боли и слабость не позволяют ему двигаться. Пастор сказал Лофту, что все
будет хорошо, если тот не выйдет из дому до его возвращения, и Лофт обещал не
вставать с постели. Потом пастор благословил и поцеловал его. У порога пастор
опустился на колени, прочел молитву и осенил дверь крестным знамением. Люди
слышали, как он пробормотал про себя:

- Один Бог ведает, спасется ли этот человек. Боюсь, что мне не одолеть силу,
которая мешает его спасению.
Когда пастор ушел, Лофт вдруг почувствовал себя совершенно здоровым. День был
погожий, и ему захотелось выйти прогуляться. Мужчины уехали рыбачить, и дома не
было никого, кроме кухарки и одного работника, которые не стали его удерживать.
Лофт отправился на соседний хутор. Там жил один старик, человек скорее злой, чем
добрый. Сам он уже не рыбачил. Лофт попросил старика спустить для него на воду
небольшую лодку - ему, мол, охота порыбачить у самого берега. Старик выполнил
его просьбу.
Тихая погода держалась весь день, но лодки этой никто уже больше не видел. Даже
обломка от весла и то не нашлось. Только один человек видел с берега, как из
воды высунулась серая мохнатая лапа, схватила лодку и вместе с Лофтом утащила ее
под воду.

P.S. Навеяно недавними приятными воспоминаниями.

@музыка: Árstíðir

@темы: План Хермеуса Моры, Волшебство народной сказки

12:53 

Сказки для йёюарь

A 60 ton angel falls to the earth...
Кошачий король (Шотландская народная сказка)



Давным-давно жили в глуши Шотландии двое братьев. Жили они в очень
уединенном месте, за много миль от ближайшей деревни, и прислуживала им
старуха кухарка. Кроме них троих, в доме не было ни души, если не считать
старухиного кота да охотничьих собак.
Как-то раз осенью старший брат, Элсхендер, решил остаться дома, и младший,
Фергас, пошел на охоту один. Он отправился далеко в горы, туда, где
охотился с братом накануне, и обещал вернуться домой до захода солнца.
Но день кончился, давно пора было сесть за ужин, а Фергас все не
возвращался. Элсхендер забеспокоился - никогда еще не приходилось ему
ждать брата так долго.
Наконец Фергас вернулся, задумчивый, промокший, усталый, и не захотел
рассказывать, почему он так запоздал. Но вот после ужина, когда братья
сидели с трубками у камина, в котором, весело потрескивая, горел торф, и
собаки лежали у их ног, а черный кот старой стряпухи, полузакрыв глаза,
расположился на коврик между ними, Фергас словно очнулся и рассказал брату
о том, что с ним приключилось.

- Ты, наверное, удивляешься, почему я так поздно вернулся? - сказал он. -
Ну, слушай! Я сегодня видел такие чудеса, что даже не знаю, как тебе и
рассказать про них. Я шел, как и собирался, по нашей вчерашней дороге. Но
когда настала пора возвращаться домой, горы заволокло таким густым
туманом, что я сбился с пути. Долго я блуждал, сам не знаю где, как вдруг
увидел огонек. Я скорее пошел на него. Но только я приблизился к нему, как
перестал его видеть и оказался возле какого-то толстого старого дуба. Я
влез на дерево, чтоб легче было отыскать этот огонек, и вдруг вижу подо
мной в стволе дупло, а в дупле что-то вроде церкви, и там кого-то хоронят.
Я слышал пение, видел гроб и факелы. И знаешь, кто нес факелы? Но нет, ты
мне все равно не поверишь!..
Элсхендер принялся уговаривать брата продолжать. Он даже подбросил торфа в
камин, чтоб огонь запылал ярче, и младший брат повеселел. Собаки мирно
дремали, а черный кот поднял голову и, казалось, слушал так же
внимательно, как сам Элсхендер. Братья даже невольно взглянули на него.

- Поверь же, - продолжал Фергас, - все, что я скажу, истинная правда. Гроб
и факелы несли коты, а на крышке гроба были нарисованы корона и скипетр!
Больше он ничего не успел добавить, ибо черный кот вскочил и крикнул:

- О небо! Значит, старый Питер преставился, и теперь я - кошачий король!
Тут кот прыгнул в камин и пропал навсегда...

@темы: План Хермеуса Моры, Волшебство народной сказки

10:06 

йёюарь, специально для тебя. Прости, что так долго.

A 60 ton angel falls to the earth...
Фея и котел (Шотландская народная сказка)


Островок Сандрей, один из Внешних Гебридских островов, расположен к югу от острова Барры, и его омывает безбрежный Атлантический океан. Вокруг островка кипят волны с белыми гребешками, а на берегу всегда дует соленый резкий ветер. Над островком, пронзительно крича, проносятся морские птицы: чайки с жалобными голосами и устрицееды, что, выпятив грудь и распластав крылья белым крестом, летают с криком: "Би-глик! Би-глик! Би-глик!" (Осторожней! Осторожней! Осторожней!)
На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она дружила с одной "мирной женщиной", как в старину называли фей. (А еще племя фей называли: "добрые соседи" и "маленький народец".)
Эта фея была крошечная женщина с остреньким личиком, блестящими глазками и смуглой кожей орехового цвета. Жила она в зеленом, поросшем травой холмике, что возвышался неподалеку от дома пастуха. Каждый день фея семенила по тропинке к его дому, сразу же входила в комнату и, подойдя к очагу, где горел торф, снимала с огня и уносила с собой большой черный котел. Все это она проделывала молча, а перед самым ее уходом Мэриред ей говорила:
В горн кузнец насыплет углей
И чугун раскалит докрасна.
Надо котел, полный костей,
Ко мне принести дотемна.


Вечером фея возвращалась и оставляла на пороге дома котел, полный вкусных мозговых косточек.
И вот как-то раз пришлось Мэриред отправиться на остров Барру, в его главный город - Каслбей. Утром перед отъездом она сказала мужу:
- Когда придет "мирная женщина", скажи ей, что я уехала в Каслбей. А она пусть возьмет котел, как всегда берет.
Потом Мэриред уехала, а муж ее, оставшись один в доме, принялся крутить жгут из стеблей вереска. Немного погодя он услышал чьи-то легкие шаги, поднял голову и увидел, что к дому подходит "мирная женщина". И тут ему почему-то стало жутко. Он вспомнил вдруг все рассказы о том, как феи заколдовывают людей, вскочил с места и, как только "мирная женщина" подошла к порогу, захлопнул дверь.
Надо сказать, что "маленький народец" очень вспыльчив и легко обижается. Блестящие глазки феи засверкали гневом - так ее рассердила грубость пастуха. Она ступила ножкой на выступ под окном, а оттуда вскарабкалась на крышу. Потом наклонилась над дымовым отверстием и что-то крикнула. Это был зловещий, пронзительный крик.
Пастух в ужасе прижался к двери и вдруг увидел, как большой черный котел подпрыгнул раз, потом еще раз и... вылетел в дымоход. Но там его сейчас же ухватила чья-то сухонькая смуглая ручонка.
Не скоро осмелился пастух открыть дверь своего дома, а когда открыл, феи уже не было.
В тот же вечер Мэриред вернулась с корзинкой, полной свежей сельди, и первым долгом спросила мужа, почему котел не вернулся на свое место в очаге.
- Ведь "мирная женщина" всегда возвращала его засветло, - добавила она. - Неужто позабыла? Не похоже это на нее.
Тут муж рассказал ей про все, что с ним приключилось, пока она была в отъезде, а когда досказал, Мэриред крепко выругала его за глупость.
Потом она встала, взяла фонарь и побежала к зеленому холму, где жила фея. Светила луна, и при ее свете Мэриред отыскала свой котел. Он стоял у подножия холмика и, как всегда, был полон вкусных мозговых костей. Мэриред подняла котел и уже повернулась, чтобы идти домой, как вдруг чей-то нечеловеческий голос крикнул:
Молчунья-жена, молчунья-жена,
Что к нам пришла из дремучих лесов,
И ты, что стоишь на вершине холма,
Пустите по следу злых, яростных псов!

И тут с вершины холмика донесся дикий визг. Кто-то темный, что там стоял, спустил со своры двух лежащих у его ног заколдованных псов. С громким протяжным лаем псы сбежали с холмика. Хвосты их были закручены над зелеными спинами, языки вывалились и болтались между острыми клыками.
Мэриред услышала, что кто-то за нею гонится, оглянулась и пустилась бежать, не помня себя от страха. Она знала, что псы фей могут догнать и растерзать все живое, что встретят на своем пути. Но как ни быстро она бежала, зеленые псы стали ее нагонять - она уже чувствовала, как их дыхание обжигает ей пятки, и подумала: "Еще миг, и они схватят меня зубами за щиколотки!"
И тут Мэриред вспомнила про кости в котле и догадалась, как ей спастись. Она сунула руку в котел и на бегу стала бросать на землю кости, перекидывая их через плечо.
Псы фей жадно хватали кости, и Мэриред обрадовалась, когда они немного отстали. Наконец она увидела свой дом и вскоре подбежала к двери. Но вдруг услышала, что псы опять ее догоняют, и в отчаянии крикнула мужу из последних сил:
- Впусти меня!
А как только ворвалась в дом, рухнула на пол за порогом. Муж тотчас захлопнул за нею дверь. И тут они услышали, как псы фей свирепо царапают когтями дверь и яростно воют.
Всю ночь Мэриред с мужем просидели, дрожа от страха, - спать и не ложились. Когда же утром, наконец, отважились выглянуть за дверь, увидели, что она с наружной стороны вся исцарапана когтями зеленых псов и обожжена их огненным дыханием.
С тех пор "мирная женщина" больше не приходила за котлом, а Мэриред и ее муж всю свою жизнь боялись попасться на глаза своим "добрым соседям" - феям.

@темы: План Хермеуса Моры, Волшебство народной сказки

Дневник дочери Шеогората

главная